«Милые люди». В Одессе танцуют настоящий контемп

«Милые люди». Что значит «милые люди»? И они действительно милые? Милый человек – какой он? А если вам говорят: «Миленько так, ничего…», то это вам хотят сказать, что это действительно мило? «Мило…» Ну, если ещё и гримасу соответствующую добавить, так вовсе выходит не мило… А как станцевать «милого» человека? А вы – милый человек? Ч е л о в е к…

Столько вопросов!.. Закончился спектакль-перформанс «Милые люди, или What does делакатность means?» Театра танца «УвіМкнені», но танцоров и постановщика Марину Лымарь отпускать не хочется. И мы всё говорим, говорим… Они сидят перед нами на полу, уставшие и улыбающиеся, и Марина с ними, сняла свои туфли с высоченными каблуками – теперь уже можно – говорит о том, как её удивляет в каждый её приезд Одесса, как она рада, что в нашем, и теперь – уже и в её – городе так интересно можно работать, так по-хорошему беспокойно!..

Нестандартное место для проведения хореографического перформанса – клуб-ресторан Bernardazzi. Но бывший Дом актёра, мне кажется, помогает артистам. Место такое энергетически плотное, атмосфера – всё ещё помнит спектакли, которые устраивались здесь. Пространство, легко идущее на эксперименты. А это действительно эксперимент.

В 2010 году балетмейстер Марина Лымарь приехала в Одессу для проведения мастер-классов contemporary dance. Сплотившаяся на занятиях в мастерской группа танцовщиц не пожелала бросать начатое обучение, и так образовался новый театр танца.

Девушки постепенно заполняют выгороженное пространство для спектакля, по одной, по двое выходя на освещённое поле, вынося с собой стулья, за которые потом развернётся борьба. Какая борьба может быть между нежными и романтичными девушками, рассуждающими о том, что такое «деликатность», что такое «одиночество»? Настоящая может быть борьба, с драками, исполненными по танцевальному легко. Жестокая и безжалостная, какой только может быть только женская борьба за место под солнцем. Зрители смотрели, очень сопереживая, они были ошеломлены, растеряны, защитные щиты были сброшены, ещё немного – и они рванутся разнимать. В первой сцене, когда одна из девушек отнимает у другой девушки, рисующей цветок на полу, мелок, зрители ещё не «созрели», чтобы «влезть в действие» и прекратить травлю… А потом – потом очень часто хотелось… Милые люди, они хотели помочь… А те, что танцуют перед нами – они милые?..

Это спектакль-провокация. Зрителю надо быть готовым к тому, что ему придётся задуматься над очень серьёзными вещами. Иногда девушки вдруг подходят к зрителям и начинают задавать им вопросы. Мне кажется, что иногда некоторые зрители даже готовы ответить. Не уверена, готовы ли были танцоры, если бы им ответили… Хотя в этом был бы смысл. Иногда казалось, что некоторые зрители готовы выйти и затанцевать вместе с героинями спектакля. И пусть это было бы не такое умелое танцевание, но пусть они бы вышли…

И ещё была очень правильно сделана, как это ни больно вспоминать, тема школы. Я думаю, она многих задела и заставила вспомнить непростую школьную действительность. «Школа – это джунгли… и там выживает сильнейший…» Там как-то вовсе не до деликатности…

У каждого зрителя есть свои ответы на вопрос: «Что такое деликатность?..» И любой зритель по-своему одинок, если задуматься. Каждая из героинь по-своему решает вопрос одиночества, вопрос своего пространства, своей территории. Но никто не хочет быть одиноким. И мы, сидящие в зале – тоже.

Поэтому получилось, что в этом маленьком театре танца Танец оказался не главным в этом спектакле. Танец – только выражение мысли, продолжение мысли, способ объяснить. Сontemporary dance оптимально подходит для такого перформанса, контемп заставляет танцора думать, и зритель тоже начинает думать вместе с движениями танцоров. Мне кажется, именно этого и добивался этот театр танца. Может быть, это не всегда было до конца доделано, но у спектакля хорошие перспективы и возможность доработать некоторую размытость идеи, некоторую недосказанность. Иногда очень хотелось «досказанности» и более чёткой цели.

Я сознательно не пишу о технике исполнения, в данном спектакле всё было в этом плане очень органично и не мешало. И это хорошо. Иногда при просмотре хореографического спектакля начинаешь думать, что можно было сработать чище, правильнее. Или техника «забивает» чувство, душу. Здесь у меня такого ощущения не возникало. Девушки работали очень красиво. Угловатые движения контемпа смотрелись мягко и нежно. Может быть, оттого, что танцоры говорили с нами о деликатности? И заключительная сцена с танцующими пёрышками – это было захватывающе! Ещё немного, и точно бы кто-нибудь из зрителей вышел бы под освещённое пространство сцены, начал бы тоже подкидывать пёрышко и попытался взлететь вслед за ним.

Очень хорошо, что танцоры теперь разговаривают со зрителями после спектакля. Нам, зрителям, это нужно не меньше, чем актёрам. И, конечно, очень хорошо, что в нашем городе появился новый театр танца, такой искренний и думающий.

P.S. После спектакля маленькая девочка, подобравшая мелок, стала рисовать цветы на полу, как одна из героинь. Большие, красивые – чтобы все любовались и радовались…

Лилия Штекель

«Пина 3D». Счастье движения

Если задуматься, сколько успела сделать для хореографии Пина Бауш, танцовщица и постановщик из Бельгии, то хватит не на одну жизнь. Фильм, сделанный по сохранившимся видеозаписям, очень трогает. Некоторые с него уходят – прямо с сеанса, не принимая эту «странную» хореографию, некоторые досиживают до конца, но остаются недовольными после просмотра – «хореография мне не нравится», «я не понимаю, о чём вообще это было». Пине уже всё равно. Её уже нет в живых, остались только эти кадры, остались люди, которые стали частью её жизни и творчества. Осталась целая хореографическая система. И очень отрадно, что когда в зале загорается свет, ты видишь рядом с собой единомышленников, которые этот фильм приняли, полюбили. Поэтому я буду писать, исходя из того, что я приняла творчество Пины Бауш безоговорочно и бесповоротно. Мне очень понравилось. Не всё. Но почти всё.

Конечно, не может не вызвать ответных чувств «Весна священная» на музыку Стравинского. Пусть даже сначала испачканные в торфе женские и мужские тела вызывают оторопь и лёгкий озноб. Я, казалось, даже почувствовала запах торфа, мне стало как-то ощутимо грязно, неуютно, потно. Но представьте, как танцовщики в этом работали, какие это даёт чёткие посылы телу, рецепторам, мозгу… Вот что очень нравится в хореографии Пины – нет «глупых» рук и ног, всегда есть мысль, которая даёт работу мыщце, задающей движение. Столько страсти в этих движениях! Столько энергии! Очень хорошо снято, вы видите каждый жест, каждый вздох, чувствуете, как пальцы ног танцоров скользят по коричневому торфу…

Не всегда танцовщики могли повторить или воплотить то, что Пина им предлагала. Как вспоминает одна девушка, она говорила ей, «что тебе надо ещё подумать». Они все становились единомышленниками, они работали вместе с ней не только телом, но и душою. И теперь её танцоры перед камерой вспоминают самое главное, что они хотят сказать нам всем о Пине Бауш. Некоторые не могут говорить, только смотрят в камеру и грустно молчат. Они лучше станцуют в память своего учителя. Но те, кто говорят, вспоминают очень пронзительные вещи: как одна танцовщица стеснялась и боялась Пину, а та сказала её в сердцах, что она же ей ничего плохого не сделала, и после этого танцовщица уже не боялась, про то, как Пина улыбалась, про то, как они уговорили её самою танцевать в «Кафе Миллер», и теперь мы видим, благодаря этим записям, как она танцевала. Она великолепно танцевала! Эти руки, гибкие, сильные, выразительные и умные… Можно залюбоваться только руками… А тот улыбающийся танцовщик, который придумал понравившееся Пине движение, обозначающее «радость», как он счастлив, что нашёл тогда это движение, что Пина его приняла и даже поставила номер с этим движением. Очень красивый номер. Танец с этим синхронно повторяющимся движением «радость» рождает очень тёплое ощущение, хочется встать и тут же повторить это движение, ощутить эту радость…

Может быть, всё дело в том, что эти движения требуют вашего личного участия, вашего личного повтора. Если просто смотреть, то эффект не тот. Надо попробовать представить, что вы это движение делаете. Вот вы потянулись рукой, вот локоть пошёл, вот кисть… Одновременно стопа ваша начинает выгибаться, подъём ноги выгибается, нога сильным округлым движением циркульно уходит назад, корпус подаётся под углом вперёд, мягко перетекаем на опорную ногу, а руки уже сильно и уверенно пошагово взлетают над вашим лицом и уходят за голову, взгляд вверх, подбородок поднимается… Вы сейчас взлетите… Когда в просмотре фильма участвуют и ваши мышцы – тогда совсем другое дело! Тогда вы начинаете чувствовать удовольствие от движения на экране, начинаете понимать, почему так, а не иначе. Пина ведь тоже всегда искала, как сделать танец выразительнее, пронзительнее. Иногда её эксперименты эпатируют. Но равнодушными не оставляют.

«Полнолуние» с дождём на сцене: огромная скала, которая тоже становится частью танца, мокрые подолы танцовщиц, всплески эмоций и водяные брызги… Эмоциональные и нервные танцевальные номера заставляют вспомнить свою прошлую боль, заплакать от переживаний… и всё это во время просмотра фильма. Представляете, что ощущали зрители, когда всё это было перед ними на сцене, рядом, когда энергия танцоров выплёскивалась в зал.

Удивительный фильм. Без чёткой режиссуры, просто собранные «под одной крышей» номера, поставленные когда-то Пиной Бауш. Просто дань её памяти, её таланту.

Я уже написала друзьям, что не знаю, как они танцуют теперь без Пины? Не знаю. Наверное, это нелегко. Но если вспомнить её мягкую улыбку… Наверное, главное – не погасить в себе тот огонёк, который смогла зажечь эта удивительная Пина.

АртПоле-Крым. Бахчисарай. Чуфут-Кале. Восточные ворота. Фестиваль-экскурсия

Я давно мечтала приехать ещё раз в Бахчисарай. Когда-то, давным-давно, я даже бросила монетку в бахчисарайский фонтан, чтобы обязательно вернуться. Забегая вперёд, скажу только, что фонтанов в Бахчисарае – видимо-невидимо. Каждое уважающее себя кафе или тем более ресторан обязательно радует глаз гостя фонтаном. Поэтому найти среди всех фонтанов тот единственный фонтан, о котором писал Александр Сергеевич Пушкин, приезжему человеку сложно. Тот фонтан скромен и лаконичен, в отличие от своих новых и более молодых собратьев. И монетку я бросила не в пушкинский фонтан. Но всё равно это сработало!

На самом деле, мне в этом очень помогло агентство событий АртПоле. Летом благодаря АртПолю я съездила в Униж на этно-фестиваль, и теперь я навсегда влюблена в это тихое и волшебное место с его яблоневым садом, спускающимся к Днестру.

Вообще-то, АртПолевцы – люди неугомонные. Ждать до следующего лета очередного фестиваля и желанной всеми встречи не смогли бы ни мы, ни они. Не знаю, кому пришла в голову идея, что лучше всего провести крымский фестиваль не в самом в Бахчисарае, а наверху, на плато, возле Восточных ворот крепости Чуфут-Кале, но идея была великолепна!

Бахчисарай – очень красивый и гостеприимный город. Люди в нём живут очень отзывчивые и доброжелательные. Гостиница «Ашлама-сарай», в которой я поселилась, находится возле Зинджирли-медресе, это совсем рядом с подъёмом на Чуфут-Кале. Там работают очень хорошие и добрые люди. Огромное спасибо Алие Мустафаевне, которую я так, к сожалению, ни разу и не увидела, позаботившуюся о моём уютном жилье на время фестиваля. Я зашла во двор гостиницы со своим огромным рюкзаком, остановилась, и тут мне на голову что-то небольно упало с дерева. Я огляделась и подняла то, что упало. Грецкий орех!.. Невольно вспомнила сказку про три орешка для Золушки и подумала, что начинаются чудеса. Оставила свой рюкзак в номере, вышла снова во двор и увидела клетку, а в ней пару павлинов. Павлины смотрели на меня слегка презрительно и шкрябали лапками землю, как обычные курицы. По крыше клетки кто-то быстро пробежал… Белка!.. С орехом в лапах!.. И тогда я поняла, что действительно приехала в Бахчисарай, город-сказку… Фотоаппарата с собой у меня не было, и я начала зарисовывать то, что меня впечатлило. Не всегда удачно, не всегда умело, я ведь давно не писала акварелью, если честно… Очень город живописный, удержаться и не рисовать – невозможно…

Обычно в это время года в Бахчисарае относительно тепло, Крым как-никак. Но эта осень немного обманула ожидания будущих зрителей и организаторов. Если б зрители знали, что завозить музыкальное оборудование, разборные элементы сцены, генератор тока пришлось буквально накануне, потому что прошедший рано утром дождь размыл дорогу наверх, что утром ещё никто не знал, как теперь всё будет… Днём распогодилось, подсохло, схватилось, и машины к вечеру смогли заехать на плато.

Я поднялась в очередной раз на гору часов в пять вечера. Там уже было много людей. Было весело и немного шумно. Всё забываю сказать: там всегда было очень красиво. Восточная стена крепости была естественной декорацией происходящего таинства подготовки к завтрашнему фестивалю. Она мудро молчала и ждала, чем мы её удивим. За стеной спал пещерный город Чуфут-Кале. Ещё выше, за стеной, можно было увидеть панораму Крыма до самого моря. Да-да, там можно увидеть море. Днём море сливалось в голубой дымке с невысокими горами. А вечером, когда садилось солнце, оно заблестело ярко, розово-оранжево. Суда синели короткими штрихами по блестящей глади моря… Облака пропускали лучи солнца мощными пучками. Опять я пожалела, что у меня пока нет фотоаппарата. А зарисовать не успела бы: картина меняется очень быстро… Красота там такая постоянно, надо только успевать смотреть по сторонам.

Сцену монтировали ночью. Мы уходили поздно вечером от Восточных ворот пешком, по неровной каменистой дороге, а наверху шёл монтаж оборудования. Уходя, я оглянулась, и мне очень захотелось сказать им: «Безумству храбрых поём мы славу!..»

Холодать стало очень быстро, также как темнеть. Ночью подморозило. Но сцена была смонтирована. С раннего утра там уже начались саунд-чеки. Всё уже началось, закрутилось… Уже прибыли зрители, собирающиеся жить на плато в палатках (храбрецы, отвечающие на классический вопрос «тепло ль тебе, девица, тепло ль тебе, красная?» классическим же ответом «тепло, дедушка Мороз, тепло…»), приехали чайные клубы, кафе кришнаитов «Алхимик», мастерская этнической одежды «Мокша», из Бахчисарая приехали мобильные кафе, готовые накормить и напоить гостей фестиваля вечером, во время музыкальной части фестиваля АртПоля. Запахло шашлыками, чебуреками, пловом, пахлавой с мёдом…

Внизу, в самом городе, уже работали мастер-классы: можно было поработать на гончарном круге, полепить глиняных котов, поучиться вышивать настоящие крымско-татарские узоры, научиться варить кофе так, чтобы не отличиться по умению от крымско-татарской невесты, которая должна сама обжарить зёрна, смолоть их, сварить в джезве на горячем песке очень вкусный кофе, а ещё можно было поучиться умению делать настоящие чебуреки и даже съесть их потом – сам сделал, сам съел… Художники-лэндартовцы уже несколько дней работали не покладая рук и, учитывая расстояния-горы-переходы, наверное, ещё и не покладая ног, если так можно сказать.

К вечеру от Ханского дворца все участники фестиваля поднялись наверх, на плато. Удивительное всё-таки ощущение появляется в горах: там ты можешь представить себя птицей, большой и свободной… Надо встать на краю плато, пусть даже не на самом краю, раскинуть руки как крылья, закрыть глаза… ветер будет обдувать вас… Вам покажется, что вы летите…

«…Отчего люди не летают так, как птицы? Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь... …Попробовать нешто теперь?..»

И вдруг услышите откуда-то сверху равномерное: «Шууууххх… Шууууххх… Шууууххх…» Открывайте скорее глаза, и вы увидите, как над вами пролетает огромная птица, за ней вторая… Ваши «почти собратья» полетели…

А рядом крепость Чуфут Кале, бывшее место столицы ханства, бывший караимский город, в нынешнее время – музей под открытым небом. Но прежде всего – это очень загадочное и притягательное место. Что тянет туристов тащиться в горы два с лишним километра по не самой удобной дороге? Развалин вокруг много… Но мы упорно поднимаемся к крепости.

Там удивительно хорошо. Там можно бродить часами. Если подключить воображение, то вы вообще почувствуете себя там, как в исторической реконструкции, вы даже услышите, как разговаривают эти старые камни… И, конечно, площадь перед Восточными воротами крепости тоже обладает свои притяжением. Там даже трава по-особенному пружинит под ногами…

Как хорошо, что всё случилось именно здесь: фестиваль… люди… друзья… музыка…

Первая часть музыкального действа фестиваля была крымско-татарской. Как мы встречали музыкантов из Крыма в Униже, как мы заслушивались татарской музыкой! И вот теперь мы могли услышать не только полюбившийся нам «Джезаир», но и других музыкантов.

Сначала мы посмотрели крымско-татарские танцы в исполнении ансамбля «Ильхам». Одновременно можно было поучиться делать рисунки хной у крымско-татарской мастерицы. А потом, с небольшим опозданием, началась основная программа. Первым на сцену вышел ансамбль «Макъам», исполняющий настоящую татарскую музыку, аутентичную. И мы поплыли на волнах восточных сказок. Когда же начал петь и аккомпанировать себе на сазе Мустафа Кызылдели, то сказка вообще стала явью. Если отвернуться от сцены, посмотреть на крепостную стену под немного другим ракурсом, потом закрыть глаза, можно представить себе, что это не современный музыкант поёт сохранившиеся чудом песни четырнадцатого века, а настоящий ашик, странствующий музыкант из прошлого. Еле отпустили Мустафу со сцены, так всем понравилось. Затем играл наш любимый «Джезаир». Огненно отыграли музыканты. После них спел вокальный ансамбль «Бельбек». Певцы замёрзли, как и все. Они пели, и пар клубился возле микрофонов. Но они спели всю программу, не фальшивя.

Вот такая была приятная и интересная крымско-татарская составляющая фестиваля в этот раз. Но это было ещё не всё.

Небольшой перерыв, во время которого зрители стали перетекать к той части площадки, где художники-гелиографисты Владимир и Татьяна Бахтовы приготовили площадку для рисования огнём и фотографирования этого зрелища на длинной выдержке. И вот тут началась ночная часть программы.

Стемнело резко, быстро. Танцовщица с огнём Елена Шептицкая и гелиографисты работали на своей площадке. Рядом, на основной сцене, одновременно играли музыканты из Беларуси – группа «Port Mone». Нас возле сцены осталось немного, но все были «свои». Я увидела в толпе слушателей несколько человек, бывших со мной в Униже… Мы нашлись… Нас объединила музыка… Всего полчаса музыкального наслаждения… Креативного, неповторимого. Можно даже забыть, что холодно… И помолчать под звуки музыки, закрыв глаза. И рядом с тобой молчат заодно твои единомышленники и «единослушатели», если так можно сказать. Жаль, что всего полчаса…

Как стало холодно, когда закончился сеанс гелиографии! Но всегда можно подойти к чайной Хабиба и выпить имбирного чая, на часок тепла хватит… Потом ещё чаю… Или кофе… Купить у Мокши чего-нибудь тёплого и плюшевого на голову и спину… Поесть приготовленного прямо здесь наверху плова… Погреться возле готовящихся шашлыков… Пропахнуть дымом… Прорвёмся!.. Не замёрзнем!

А потом подряд столько всего хорошего!

Мои земляки – этно-трип-дуэт ЗИРА – привезли на Чуфут-Кале очень нежные южные инструменты, целое купе великолепных и экзотичных инструментов. И настройки сбились из-за холода. Ситар – непривычный к холодному ветру инструмент. Дмитрий Земский – очень ответственный музыкант, переживал из-за этого. Но сыграли они с Олегом Резниченко очень хорошо. Олег был в ударе, если так можно сказать о музыканте, играющем на ударных. Молодцы они всё-таки, несмотря на расстроенные струнные. Холодно ведь уже играть-то было. Я вообще не знаю, как музыканты играли при такой температуре! Они все – герои. И нам всем, с отмороженными уже немножко ушами, очень понравилось, как Дима и Олег работали. Музыка-то у них замечательная!

«Оркестр Святого Николая» из Польши привёз очень заводную программу. Под неё «танцуют все!» На чём только они не играют! Инструментов у них немножко меньше, чем у дуэта ЗИРА, но если у одесситов есть панцирь черепахи, то у поляков, кроме классических инструментов – канистра из-под керосина, резиновые шланги, какие-то гудящие деревянные круги на резинках, всякая такая непривычная с музыкальной точки зрения всячина, которая издаёт необычные звуки. И всё это играет!.. А поляки ещё и поют!.. Пора учить польский язык, давно я себя уговариваю… Но как мы танцевали под их песни, ноги сами шли в пляс! Оркестранты из Польши – очень обаятельные люди.

Потом на сцену поднялась группа из Чехии – Cankisou. Очень у группы харизматичный солист – крупный мужчина с очень выразительным голосом. Пел он на непонятном языке, наверное, народа «чанки», который ходит всего на одной ноге, если я правильно запомнила. Но не в этом дело. Народ этот очень такой бодрый, шустрый, весёлый, песни у него соответственные. Зажигательные! АртПоле плясало вовсю. Когда пляшешь – очень согреваешься!

Ночь уже была такая настоящая. С Луной, огромной и улыбающейся. С Юпитером, ярко блестящим немного к западу от Луны. Со всеми мелькающими в облаках созвездиями! Поднимите голову ночью в городе – и вы почти ничего не увидите. То ли дело в горах! Звёзды становятся ближе, это правда!.. Если б не так холодно!.. Чтобы дождаться ДАХАБРАХА, пришлось выпить еще чаю, а потом ещё и один глоток очень согревающего. Последний дружественный глоток из прозрачного сосуда. Спасибо Тане за этот глоток тепла, он очень помог мне продержаться. Приезжайте ещё! Встретимся! Я Вас тоже чем-нибудь угощу!..

Наконец на сцене ДАХАБРАХА. Мы их столько ждали! И они не обманули наших ожиданий. Когда я их слушаю, я забываю обо всём. Мне хочется танцевать под их песни, хочется смеяться, хочется плакать. Я чувствую себя счастливой, искренней, настоящей, когда они поют и играют. Они могут быть трагичными, могут быть ироничными, могут быть почти колдунами (шучу!). Мне они наколдовали столько хорошего настроения в ту ночь, что мне его теперь надолго хватит! Спасибо им огромное.

И тут всё закончилось. Потому что остальную часть программы фестиваля можно будет посмотреть и послушать уже утром и днём в воскресенье, то есть уже сегодня. А сейчас ночь, и надо спускаться вниз, в город. Кто-то уехал на УАЗиках и небольших автобусах, а кто-то пошёл пешком. Мне очень понравилось идти вниз пешком. Я же была с фонариком! Наша небольшая, но храбрая толпа с фонариками начала потихоньку спускаться вниз.

Эх, как там было красиво ночью! А когда ты не один, то и не страшно. Но мне почему-то кажется, что там и одному не страшно, там какое-то очень дружелюбное место. Идём по каменистой неровной дорожке, в голове вдруг опять всплывает «Неровный танец» Дэйва Брубека. Всегда, когда там ходила, звучала в ушах эта забавная джазовая шутка. Ночью с ней стало сразу веселей, можно подстроиться под её неровный ритм и почти бежать вниз… Главное – не упасть! Луна помогала нашим фонарикам. Мимо старинного караимского кладбища, поворот, мимо старинного мусульманского кладбища, поворот, мимо Свято-Успенского пещерного монастыря, тут уже совсем светло и ровная дорога… Мы спустились в Бахчисарай почти в два часа ночи, и мы были очень счастливы. Надо скорее идти спать и набираться сил до утра. Ну, если смогу заснуть…

Утром погода менялась очень быстро, но было не дождливо, очень ветрено и как-то по-воскресному светло. Побежала в город завтракать, но меня не отпустила без чашки чаю тётя Шура, продающая всякие тёплые вязаные штуки и бахчисарайские сувениры у подножия горы. Спасибо ей за то, что согрела чаем и разговором. Можно было остаться в Зинджирли-медресе на открытие выставки фотографий лэнд-арт-объектов и на встречу с художниками, но меня потянуло на встречу с музыкальными инструментами народов мира в музее Исмаила Гаспринского, мэра Бахчисарая в прошлом веке, в другой эпохе. Представляете, он сумел стать мэром в 28 (!) лет и сделать неоценимо много для Бахчисарая и для просвещения крымских татар.

Музыканты немного запаздывали. Ожидая начала мастер-класса возле музея, мы со скрипачкой Аней из Севастополя залезли на каменистый склон напротив дома-музея. Открыли для себя удивительный вид на улочки Бахчисарая! Разговорились. Подружились. Такая удивительная девушка… Только на АртПоле я так легко схожусь с людьми. Наверное, это потому, что люди приезжают сюда очень близкие по духу. Мы находимся благодаря АртПолю, понимаете? Поэтому спасибо за это опоздание. Мы не потеряли времени.

На встречу-знакомство с музыкальными инструментами пришло очень много артполевцев, мы еле помещались в этом скромном музее. Было очень интересно увидеть разные струнные татарские инструменты и услышать, нет, скорее почувствовать разницу между баглама и сазом. Нам рассказывали и показывали все эти тонкости Джамиль Кариков и Мустафа Кызылдели. Инструменты звучали так искренно, так несовременно. Мустафа спел песню, созданную в пятнадцатом веке, слова которой в переводе на русский звучали примерно так: «Столько много печалей, не знаю, какая из них главней…»

Одесские музыканты из дуэта ЗИРА не остались в долгу, они принесли с собой ситар, укулели, дарбуку, черепаший панцирь, сыграли пару своих композиций, окончательно влюбив в себя публику. Дмитрий Земский очень правильно сказал тогда, что музыка интернациональна, и инструменты всегда найдут между собой общий язык. И всё закончилось сейшеном, музыканты очень легко уговорились сыграть вместе. А нам повезло ещё на несколько минут хорошей музыки…

Расставаться не хотелось. Хотелось ходить, бродить, разговаривать, улыбаться. Когда рядом с тобой очень близкие по духу люди, жаль расставаться.

Так что, не будем ждать лета и придумаем что-нибудь ещё? Зимой, по весне… Июль очень далеко, не доживём… Куда ещё АртПоле не забиралось? Трудно будет после бахчисарайских гор придумать что-то такое оригинальное, чтобы нас удивить. Но они придумают. Я уверена.

Лилия Штекель