«Хмелева project». Опьянение весной…

В Одессе опять идёт снег. Последний день февраля. Ветер. Маяк в порту гудит непрерывно. Завтра март, а за окном всё белым-бело.

Теперь у меня есть хороший рецепт для вызывания весны। Я загружаю диск «Хмелева project», начинаю слушать, и у меня на целый час в душе поселяется весна. Даже если за окном – снег…

24 февраля в арт-клубе «Республика» прошёл концерт-презентация нового, только что свежезаписанного и свеженапечатанного диска «Хмелева project» совместной работы в приднестровском селе Хмелева украинской группы «ДахаБраха» и белорусской группы «PortMone».

Я немножко завидую тем, кто в первый раз услышал эту музыку. Это был не просто концерт, это было погружение в другую реальность, в другой музыкальное существование. Это было волшебно!

Даже теперь, спустя несколько дней, писать об увиденном и легко, и сложно. Легко, потому что воспоминания будят в сердце весну, и сразу становится легче дышать, появляются новые силы, и вообще сразу хочется летать!.. Ну или хотя бы стать почкой на ветке, что сейчас начнёт просыпаться и превращаться в бутон, а затем в яблоневый цвет… Слышите, как запахло весной?.. Трудно, потому что почти невозможно упорядочить и собрать все то, что было в тот вечер, в обычный вордовский файл. Ну, попробую…

Сразу оговорюсь, что это очень личные впечатления.

Я каждый раз очень волнуюсь перед концертами этих групп: дни считаю заранее, крестиком эти дни в календаре вычёркиваю, приглашаю всех своих друзей, приезжаю заранее, переживаю по всяким дурацким мелочам типа погоды… И вот уже всё, заветный момент настаёт… Зазвучали первые такты композиции «Кпини», я слушаю, а сама смотрю на лица друзей, на лица тех, кто рядом, и понимаю, что сегодня всё уже получилось. Лица людей, стоящих рядом, становятся другими… В глазах появляется такое выражение… счастливого узнавания… Я где-то прочла в статье о ДахаБраха определение «этно-гипноз». Оно мне кажется очень правильным. Да, это сродни гипнозу.

Но я бы назвала это погружением...

Мощная и мерная ритмическая основа «Кпини» заполняет тебя всего. И вдруг звучит задорный запев… И ты вслушиваешься в слова, потом перестаёшь вслушиваться детально, тебя затягивает эта музыкальная пьеса, в которой всё выстроено по законам драматургии. И в финале – опять слышно только аккордеон и перкуссию… Выдохнули!..

«Веснянки» – одна из самых длительных композиций, со сменой ритма, совершенно сумасшедшая пьеса, она «самая весенняя»… Это про то шальное и пьяное время, когда лёд ломается, реки вырываются, когда тает снег, когда душа твоя переполняется непонятной энергией, когда хочется встать посреди широкого поля и начать кружиться до упаду…

Потом прозвучал «Дубе кучеравой», одна из моих давно любимых вещей… Грустная и широкая… Там очень нежно и глубоко звучит бас-гитара, а виолончель даёт такой хороший фон, печальный, как снежное поле в последний день зимы… И голос, выпевающий историю неудачной любви, такой родной до слёз… Так пели наши бабушки...

А «Ванюшу» я каждый раз слушаю «трудно». Очень уж страшная история рассказывается в этой нехитрой песне. Погорячился некий Ванюша, и не стало у него семьи. Казалось бы, при чём здесь весна, когда смерть в каждом куплете? Может быть, весна в том ветре, который смогли спеть и сыграть музыканты, в ветре перемен, пусть даже таких трагичных?.. Мне кажется, это самая «дахабраховская» вещь в этом проекте, с их любимыми страшилками, которых очень много в славянской народной поэзии, которые дают возможность раскрыться драматическим талантам групп. Слушали мы все, затаив дыхание. И по-хорошему «трудно» я слушаю эту песню благодаря великолепной игре артистов.

«Сніжок» – ещё одна грустная композиция проекта. Безнадёжная, как тающий на замерзающей щеке снег… Тающий, тающий, перестающий таять… Снег засыпает всё. Все печали. Всю тоску. На мой взгляд, самая на этом пректе «портмоневская» пьеса, она вся построена на тонких переходах настроения, в ней есть глубина и многослойность, одинокий голос, перекрывающий бас-гитару и аккордеон, пропадающий за ними, уступающий им, как чёрной ледяной воде…

«Дядо» – яркая, очень ритмичная и ироничная песня, энергичная, с бубнами. Мы так все под неё все стали приплясывать!

Болгарская песня «Елена» прозвучала ещё прошлой весной в Одессе, и я еще тогда в неё влюбилась. В неё вложено столько любви, она такая звонкая, сплетённая из самых неожиданных элементов. Очень «улетающая» песня… Под «Елену» устоять невозможно. Усидеть, когда пишешь статью и слушаешь одновременно – тоже!.. Я видела, как под неё летом в Униже на фестивале АртПоле танцевало огромное поле слушателей перед сценой… Зрелище было удивительное… Когда композиция заканчивается на взлёте, то замираешь и оглядываешься вокруг – только тебе не хочется выходить из этого транса, или есть еще такие же заворожённые этой музыкой?.. Есть!.. Всё в порядке…

«Кривой танець» – самая мягко околдовывающая композиция. Нежные девичьи голоса, как будто вытанцовывающие мелкие движения хороводов, потом вдруг мягкий переход в танго, аккордеон с его мягкой, но страстной темой, потом снова возврат к украинской песне, исполнение каноном. Потом все инструменты уступают девичьему канону, и мы получаем огромное наслаждение от чистых девичьих голосов. Голова уже кружится от этих хороводов, мы где-то там, наверху – точно, что не на земле… А потом опять резкая тишина… И не хочется возвращаться на землю.

«Тонке дерево» – очень оптимистичная пьеса. Это уже не март, это май, когда деревья начинают покрываться маленькими листочками, когда уже все ходят легко и ярко одетыми, когда хочется смотреть на солнце и улыбаться всем. Всем, беспричинно… Потому что весна уже вступила в свои права окончательно и бесповоротно. Можно начать танцевать прямо на Дерибасовской, и пусть смотрят все, как мы кружимся в танце… Присоединяйтесь! Весна ведь!..

В тот вечер были исполнены и личные композиции каждой группы. С удовольствием слушаю всё, что они делают. Мне это всегда интересно. Но именно в совместном проекте обе группы раскрылись так ярко, так свежо. По-весеннему разноцветно… Нигде вы не услышите больше такого ощущения счастья, как здесь…

Может быть, я пристрастна. Может быть. Я не отрицаю.

Но я видела лица в тот вечер тех, кто слушал «ДахаБраха» и «PortMone» в первый раз, кто влюбился в эту музыку, кто околдовался ею. А кто-то, кто понимает механику этого доброго музыкального колдовства, пусть напишет о механизме этого околдовывания музыкой. Я – не музыковед, к сожалению. Я не понимаю. Я только слушаю. И жду их опять. Впрочем, теперь ждать легче, можно послушать диск «Хмелева project». И пусть за окном лежит снег. Весна уже наступила…

P.S.

Спасибо за это Ирине Коваленко, Нине Гаренецкой, Елене Цыбульской, Марко Галаневичу, Алексею Ворсобе, Алексею Ванчуку и Сергею Кравченко.

P. P.S.

Одессе очень повезло, и повезло благодаря именно арт-клубу «Республика» и агентству событий АртПоле, что наш город вошёл в число тех избранных, куда приехал этот проект. На пресс-конференции, прошедшей до концерта групп, были высказаны сомнения в том, что в Одессе наберётся достаточно людей, готовых и жаждущих слушать такую музыку, в том числе и дальнейшие концерты в арт-клубе, которые пойдут в цикле «Пять Пятниц». Сомнения, на мой взгляд, напрасны. Нас много, и мы хотим слушать музыку, которая не только танцевальна, но доставляет удовольствие уму и сердцу. И нас становится с каждым концертом всё больше. Мы просыпаемся!.. Весна, однако)))

Лилия Штекель

Фотографии Татьяны Бербат

«Вий». Стопятьдесятпервый спектакль. Я там была…

Спектакль Евгения Лапейко и Георгия Ковтуна «Вий» по мотивам одноимённой повести Гоголя идёт в нашем русском драматическом театре уже семь лет. За семь лет я не могла написать о спектакле. Один раз, вскользь, мимоходом… И не только потому, что спектакле в кордебалете танцует моя дочь, а значит, я могу быть и буду, скорее всего, необъективной. Просто не могу. Никак «картинка не складывается». Очень много противоречий.

Но всё дело в том, что спектакль прошёл уже сто пятьдесят один раз. Сегодня вечером я на него попала. На стопятидесятый спектакль было бессмысленно искать билет или пытаться попросить контрамарку – был «переаншлаг», в этом театре употребляют такое слово. Сегодня в зале тоже не было пустых мест.

Посмотрела я «Вий» восемнадцатый раз в общей сложности. Но это ещё мало. Я не отношусь к фанаткам, которые пишут на театральном форуме: «Я посмотрела «Вий» 86 раз…» Нет, на такое я не способна. Но в первые годы ходила, по разным причинам. И мне всегда было интересно, как всегда собирается полный зал? Почему у этого спектакля всегда есть зритель? Не понимаю. И сами сотрудники театра тоже не очень понимают. Но обязательно пару раз в месяц или больше ставят в расписание «Вий». Я точно знаю. У меня там дочка танцует.

Я помню первую сдачу «для своих» семь лет назад. Смотрела с ужасом: как всё это будет работать на следующий день, невозможно смотреть, местами – чистый китч, местами – «Запорожец за Дунаем» отдыхает. Но смотреть всё равно было интересно. И поспорить о спектакле – тоже. Споры были – много и не всегда в пользу спектакля.

Премьера прошла шумно, и публика резко поделилась на «это же ужас что такое!» и «как классно, я ещё приду завтра…». Подобное потом будет ещё на одном спектакле – «Танахшпиль», ещё резче, ещё глубже.

Пресса о спектакле была, но ничего такого, что прояснило бы, что к чему в этой странной постановке, прочесть я ни у кого не смогла. Сама же я не очень понимала, как такое можно было поставить, как можно такое придумать, как можно было так классно организовать всю эту толпу, поющую и танцующую на сцене. Там ещё и дети из ансамбля «Калейдоскоп» скакали там-сям… Вокальный ансамбль пел… Куча молодых артистов, смотрящих на режиссёра влюблёнными глазами… Гранды Русского театра, старающиеся жить на сцене наравне с молодыми артистами. Я помню Людмилу Сатосову, с которой мы случайно оказались в одной маршрутке после премьеры, помню её счастливое лицо. А Семён Крупник в роли Ректора? Помните, какой он был смешной?

А весь этот театральный молодняк, который сплотился вокруг Ковтуна, очень сдружился. Они поддерживают друг друга не только на этом спектакле, но и всегда. Это уже большая группа людей, они ещё раньше, на «Ромео и Джульетте» тех же автора и режиссёра в нашей Музкомедии подружились. К слову сказать, Ковтун поставил в Русской драме до этого мюзикл «Пеппи Длинный Чулок», а после «Вия» – ещё и «Степан Разин» по роману Василия Шукшина «Я пришёл дать вам волю», с тем же базисным костяком актёров, которые готовы для него на всё.

К чему я всё это вспоминаю? К тому, что спектакль прошёл уже 151 раз (!). Спектакль по праву считается самым продаваемым, традиционно аншлаговым. Зрители голосуют за него «ногами». И до сих пор можно услышать: «Я не понимаю, почему у нашего спектакля такой успех?» В чём же его коммерческая тайна? В музыке ли Евгения Лапейко, который вложил в неё столько своей души, столько боли, столько восторга, столько любви?.. В режиссуре его друга Георгия Ковтуна? В дружном коллективе, который за несколько месяцев обучения пению и танцам, а в спектакле все всё поют сами, очень сцементировался? Помню только ощущение, что я им немножко завидую: они поют музыку Лапейко, им Ковтун ставил хореографию… Как у Эммы Мошковской: «… их было, пожалуй, не так уж много: всего только сто человек… а как им было весело…»

Я не ходила на спектакль уже пару лет. Так получилось. И, если честно, не собиралась писать. Но не могу сдержаться. Просто было очень хорошо на спектакле. Как будто в первый раз. И снова был озноб по коже, как только в первой сцене началось затемнение, и запела Панночка. И снова я переживала за неё. Сколько уже Панночек в «Вие» играло?.. Они все такие разные: и Лена Колесниченко, первая Панночка, зеленоглазая красавица, и Таня Коновалова, русалка с неповторимым смехом, никто так не смеётся в «Вие», как она, Настя Швец и Нелли Чуран, которых я пока не видела в этой роли, и Саша Цымбалюк, которая играла сегодня. Как она здорово пела сегодня: волшебно, звеняще, страшно…

Дима Жильченко, традиционно играющий Хому Брута, так спел сегодня песню про ангелов перед третьей ночью, что зрительницы забыли, слава богу, похлопать после его обрядового раздевания на сцене. Я помню, как шушукались вначале: как можно, стриптиз на сцене театра!.. Это не стриптиз, это обряд прощания и последующего омовения. В этой сцене – как повезёт – зрители или хлопают в конце раздевания, или печально замолкают. Мне больше нравился второй вариант, и это случалось, если Дима играл правильно. Но вообще и от публики тоже многое зависит…

Массовку язык не поворачивался назвать «массовкой». Они не массовка – они коллектив. А помните этих двух торговок в исполнении Валентины Прокофьевой и Александры Рославцевой? Какие колоритные и «вкусно сделанные» роли! А Николая Величко?

А Дороша Михаила Дроботова, после фразы которого «Вот так и живём…» зал просто лежит от смеха? А Хавронью, которая от страсти «сгорела вся», но ещё «осталось достаточно» в исполнении Светланы Горчинской и Ирины Токарчук? А Сотник от Ярослава Белого, страшный и очень правдивый? А все остальные – они так стараются, им нравится, просто купаются в своих ролях, пусть маленьких, пусть это просто будет только одна реплика «горохожопые…», пусть будет только кусочек пантомимы, пусть только проход с песней…

Не знаю, в чём секрет. В том ли, что на спектакле то смешно, то страшно. Причём, если смешно – так уже о-о-очень смешно, а если страшно – то до озноба. В том ли, что иногда одновременно – и смешно, и страшно. А ещё эти сцены полётов – они практически цирковые, всё же «вживую», и Панночка летает над сценой, над первыми рядами партера, и опять восторг, и опять страшно… Универсальные актёры воспитываются в «передвижной школе актёрского мастерства» Георгия Ковтуна. Они ничего не боятся, ну, или делают вид, что ничего не боятся. Под потолком летать – да, пожалуйста! Петь при этом – да, конечно, с удовольствием! Вон в «Пеппи» все они стали цирковыми артистами, и ничего, живые!..

Но мы с вами о «Вие» говорим, извините, что отвлеклась. Финал «Вия» вас удивит, если вы его не видели. Нет, всё – как у Гоголя, Хома не выжил в третью ночь. Но вот Вий с Панночкой… Посмотрите, если вы ещё не видели.

Я рассказывать не буду, иначе вам будет неинтересно। Сходите! Может быть, именно вы сможете объяснить, в чём же секрет этого загадочного спектакля, на который можно в …дцатый раз идти как в первый раз. Я не могу объяснить. Просто через какое-то время схожу ещё раз.

Лилия Штекель

«Милые люди». В Одессе танцуют настоящий контемп

«Милые люди». Что значит «милые люди»? И они действительно милые? Милый человек – какой он? А если вам говорят: «Миленько так, ничего…», то это вам хотят сказать, что это действительно мило? «Мило…» Ну, если ещё и гримасу соответствующую добавить, так вовсе выходит не мило… А как станцевать «милого» человека? А вы – милый человек? Ч е л о в е к…

Столько вопросов!.. Закончился спектакль-перформанс «Милые люди, или What does делакатность means?» Театра танца «УвіМкнені», но танцоров и постановщика Марину Лымарь отпускать не хочется. И мы всё говорим, говорим… Они сидят перед нами на полу, уставшие и улыбающиеся, и Марина с ними, сняла свои туфли с высоченными каблуками – теперь уже можно – говорит о том, как её удивляет в каждый её приезд Одесса, как она рада, что в нашем, и теперь – уже и в её – городе так интересно можно работать, так по-хорошему беспокойно!..

Нестандартное место для проведения хореографического перформанса – клуб-ресторан Bernardazzi. Но бывший Дом актёра, мне кажется, помогает артистам. Место такое энергетически плотное, атмосфера – всё ещё помнит спектакли, которые устраивались здесь. Пространство, легко идущее на эксперименты. А это действительно эксперимент.

В 2010 году балетмейстер Марина Лымарь приехала в Одессу для проведения мастер-классов contemporary dance. Сплотившаяся на занятиях в мастерской группа танцовщиц не пожелала бросать начатое обучение, и так образовался новый театр танца.

Девушки постепенно заполняют выгороженное пространство для спектакля, по одной, по двое выходя на освещённое поле, вынося с собой стулья, за которые потом развернётся борьба. Какая борьба может быть между нежными и романтичными девушками, рассуждающими о том, что такое «деликатность», что такое «одиночество»? Настоящая может быть борьба, с драками, исполненными по танцевальному легко. Жестокая и безжалостная, какой только может быть только женская борьба за место под солнцем. Зрители смотрели, очень сопереживая, они были ошеломлены, растеряны, защитные щиты были сброшены, ещё немного – и они рванутся разнимать. В первой сцене, когда одна из девушек отнимает у другой девушки, рисующей цветок на полу, мелок, зрители ещё не «созрели», чтобы «влезть в действие» и прекратить травлю… А потом – потом очень часто хотелось… Милые люди, они хотели помочь… А те, что танцуют перед нами – они милые?..

Это спектакль-провокация. Зрителю надо быть готовым к тому, что ему придётся задуматься над очень серьёзными вещами. Иногда девушки вдруг подходят к зрителям и начинают задавать им вопросы. Мне кажется, что иногда некоторые зрители даже готовы ответить. Не уверена, готовы ли были танцоры, если бы им ответили… Хотя в этом был бы смысл. Иногда казалось, что некоторые зрители готовы выйти и затанцевать вместе с героинями спектакля. И пусть это было бы не такое умелое танцевание, но пусть они бы вышли…

И ещё была очень правильно сделана, как это ни больно вспоминать, тема школы. Я думаю, она многих задела и заставила вспомнить непростую школьную действительность. «Школа – это джунгли… и там выживает сильнейший…» Там как-то вовсе не до деликатности…

У каждого зрителя есть свои ответы на вопрос: «Что такое деликатность?..» И любой зритель по-своему одинок, если задуматься. Каждая из героинь по-своему решает вопрос одиночества, вопрос своего пространства, своей территории. Но никто не хочет быть одиноким. И мы, сидящие в зале – тоже.

Поэтому получилось, что в этом маленьком театре танца Танец оказался не главным в этом спектакле. Танец – только выражение мысли, продолжение мысли, способ объяснить. Сontemporary dance оптимально подходит для такого перформанса, контемп заставляет танцора думать, и зритель тоже начинает думать вместе с движениями танцоров. Мне кажется, именно этого и добивался этот театр танца. Может быть, это не всегда было до конца доделано, но у спектакля хорошие перспективы и возможность доработать некоторую размытость идеи, некоторую недосказанность. Иногда очень хотелось «досказанности» и более чёткой цели.

Я сознательно не пишу о технике исполнения, в данном спектакле всё было в этом плане очень органично и не мешало. И это хорошо. Иногда при просмотре хореографического спектакля начинаешь думать, что можно было сработать чище, правильнее. Или техника «забивает» чувство, душу. Здесь у меня такого ощущения не возникало. Девушки работали очень красиво. Угловатые движения контемпа смотрелись мягко и нежно. Может быть, оттого, что танцоры говорили с нами о деликатности? И заключительная сцена с танцующими пёрышками – это было захватывающе! Ещё немного, и точно бы кто-нибудь из зрителей вышел бы под освещённое пространство сцены, начал бы тоже подкидывать пёрышко и попытался взлететь вслед за ним.

Очень хорошо, что танцоры теперь разговаривают со зрителями после спектакля. Нам, зрителям, это нужно не меньше, чем актёрам. И, конечно, очень хорошо, что в нашем городе появился новый театр танца, такой искренний и думающий.

P.S. После спектакля маленькая девочка, подобравшая мелок, стала рисовать цветы на полу, как одна из героинь. Большие, красивые – чтобы все любовались и радовались…

Лилия Штекель